Мнение: Клинки хранителей. Том четвёртый
Пыльная буря - страшное природное явление. Абразивный песок забивает легкие и сдирает кожу, ветер сносит людей, животных и постройки, пыль напрочь застилает солнце, превращая день в воистину адскую ночь. Из плюсов бури можно выделить тот факт, что она способна раскидать по сторонам и угомонить целые армии, которые только что были готовы сойтись в смертельной битве. Но даже самая мощная буря оказывается не способна успокоить женщину-воина за гранью нервного срыва, перешедшую в режим «берсерк». Это слово всё чаще и чаще приходит в голову в процессе чтения маньхуа Сюй Сяньчжэ «Клинки хранителей», и не только потому, что этим термином принято описывать боевой раж, переходящий в безумие. Дело в многочисленных визуальных отсылках к классике Кэнтаро Миуры. Понятно, на что чаще всего здесь ссылается китайский коллега японского сумрачного гения - на возведённое в обыденность ультранасилие в его типичной азиатской генерации, когда напоказ, между делом и нарочито брутально. Гигантская булава (не такая гигантская, как меч Гатса, но всё же) разбивает головы как тыквы, на секунды выплёскивая на страницу кровавое облако с кусочками костей, зубов и застывшими в последнем изумлении глазами. Мечи рубят головы не только людям, но и коням (кстати, в отличии от комикса «Рыцарь-гриб», тут никто не предупреждает о насилии над животными, фанаты «азиатчины», получается, покрепче будут). Деревья оказываются увешаны кровоточащими частями тел казнённых мятежников. И, соблюдая болезненную достоверность, тут крупным планом извлекают стрелы не путём картинного вырывания, что в корне неправильно, а вырезают их ножом. В общем, умирают и пытаются выжить здесь с агрессивной эстетичностью.
А что это за женщина в режиме «берсерк», спросите вы? Это Айюя, вышедшая из себя после новости о смерти Мо, и отправившаяся убивать членов четырех торговых семей, застрявших как раз в пылевой буре. Причём гнев Айюи так страшен, что даже уносящий лошадей ураган не способен сбить траекторию выпущенных девушкой стрел. То, что в начале всеми воспринималось как «девчонка решила покончить с собой чужими руками», быстро становится главной проблемой для виновных, по версии самой Айии, в смерти её близкого человека. Тем страннее романтические притязания на неё Хэ И Сюаня, который сам признался в смерти Мо, с садистским удовольствием смакуя этот свой «подвиг». Но Сюань вообще странная личность, настоящий маньяк, обуреваемый жаждой власти. И кажется, его амбиции и желания в эту долгую ночь (так называется основная арка четвёртого тома) могут реализоваться. Побеждённые племена, мотивированные показными расправами, присягнули ему на верность, признав своим каганом. Айюю никто особо не спрашивал, хочет ли она замуж, ей уже уготована первая брачная ночь. Единственный, о кого амбиции Сюаня если не разбиваются, то значительно тормозят - заместитель генерала Великой Империи Пэй Синъянь из Хэдуна, новый персонаж истории. Во-первых, у него есть та самая булава, которая в правильных руках выступает мощным мотиватором. Во-вторых, за его спиной, как бы это сейчас сказали, весь административный ресурс Империи, весомый аргумент. Пэй к тому же оказывается рыцарем со своим кодексом чести и незыблемыми понятиями, благодаря чему экзекуция Айюи её потенциальным мужем откладывается. Надолго ли? Ведь даже на чёрно-белых страницах маньхуа видно, как Хэ И Сюаня буквально трясёт от осознания того, что всё, чего он желал, находится фактически у него в руках. Сможет ли «какой-то там» заместитель генерала выдержать напор маньяка с жадно горящими глазами и улыбкой победившего мерзавца?
Как ни странно, но главный герой этой истории Дао Ма, всегда рвущийся в бой, в этот раз оказывается по большей мере в роли наблюдателя. А пылевые вихри уносят его во флэшбэки и воспоминания окружающих людей. История жестокого подавления народного восстания внезапно демонстрирует, что многие персонажи истории были связаны между собой в прошлом, хотя и не знали об этом. С беспощадным бунтом и с не менее беспощадным его подавлением также тесно связана жизнь Чжи Ши Лана - революционер, которого Ма подписался доставить в столицу, не спешит снять с лица маску, но зато запросто обнажает тело, делясь своими тайнами, среди которых фигурирует и некий договор со стариком Ма. Так эпицентр пылевой бури оказывается, без малого, центром вновь разрастающейся революции, которую сопровождает борьба за власть и торговые пути. Всё как обычно. И, что также естественно, всё это омывается кровью. Пусть у Сюй Сяньчжэ она везде чёрно-белая. Больше даже чёрная.
Признаться, во время чтения третьего тома этот саги я немного загрустил, спасовав перед обилием новых имен, звучащих максимально непривычно для русского уха, слишком много навалилось обстоятельств и историй, закрутившихся в водовороте интриг. Четвёртый же том вновь вернул меня в ряды поклонников этого комикса - здесь стало больше действия, больше объяснений, больше, если угодно, фактуры и атмосферности. Вторгаясь в сферу духовного, автор показал, как многочисленные религии, вроде зороастризма, пересекаются друг с другом на дорогах Шелкового пути, как смешиваются языки разных народностей. Плюс события тут сопровождают настоящие адреналиновые шторма (чего только стоит безрассудный прорыв Айюи на лошади сквозь песок и ряды вражеских бойцов), этому я всегда говорю «Да!». Сюжетные линии натянуты как оголённые нервы, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее это реализовать в эпизоде, начавшемся с канонической самоубийственной атаки и самопожертвования, исполненного по всем законам драматургии? Рисунок всё также реалистичен и похож на чёрно-белое кино про китайское средневековье, боевые искусства, богов и ракшасов, в кадрах которого создатели захотели воссоздать эстетику старинных азиатских гравюр и рисунков тушью, при этом категорически, по канону жанра, наплевав на физику.
Четвёртый том манхвы вышел в издательстве «Азбука», в твёрдом переплёте с глянцевой суперобложкой с выборочной лакировкой. Бонусом - история становления Пэй Синъяня, примечания, короткая биография автора и его же небольшие ремарки. Формат 130*184мм, 280 страниц, тираж 2000 экземпляров. У первого тома было 7000, что как-бы намекает на не очень активный читательский интерес. Это вы, конечно, зря, «Клинки» стоят самого пристального внимания.